?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: еда

Aug. 11th, 2019



Пекарь печёт хлеб,
Пекарь печёт хлеб,
Sagabona kunjani wena/Привет, как дела (суахили)
Ночной поезд прибывает,
Надо продолжать бежать,
Ночной поезд прибывает,
Надо продолжать бежать
[Spoiler (click to open)]
Пекарь печёт хлеб,
Sagabona kunjani wena/Привет, как дела (суахили)
Ночной поезд прибывает

Пекарь печёт хлеб
Sagabona kunjani wena
Ночной поезд прибывает,
Пекарь печёт хлеб
Тебе надо остыть, спокойно,
Тебе надо остыть, расслабься, спокойно,
Притормози, расслабься, слишком поздно переживать,
Притормози,
Притормози,
Спокойно,
Спокойно,
Спокойно

(реж. клипа Ларс фон Триер)
Итак, Артур, Грааль … А Солнце? – Да, в этот же ряд. Не углубляясь в тему, пара цитат из Сети: ... в мифологии Грааля его поиск – это возвращение в рай, духовный центр человека и Вселенной, и этот поиск предпринимается «солнечным героем» … Другим важнейшим элементом было священное копье, символизирующее солнечный луч, который приходит на Землю … Солнечный луч является изображением духовной силы, которая работает, чтобы производить все во Вселенной …

Обратим внимание, артуриановский образ луча-копья мощно представлен Рихардом Вагнером в «Парсифале».

А что, если характерно-немецкий Циммер, «заставлявший струны говорить волшебным, неземным голосом» – это Вагнер?

Принципиальным будет и сопоставить сюжетные линии «Алых парусов», Артурианы и вагнеровских «Парсифаля», «Лоэнгрина», «Тристана и Изольды», «Летучего голландца» (на последнего, кстати, внимание уже уже обращалось).

Tristan and Isolde, авт. J.Duncan (1912)
[Spoiler (click to open)]

Tristan and Iseult, миниатюра, XV в.



Из « Парсифаля» * :
(Амфортас снова молча приподнимается, медленно и с трудом. Мальчики разоблачают золотой ковчег, вынимают из него Грааль античная хрустальная чаша, с которого тоже совлекают покров, и ставят святыню перед Амфортасом.)
Голоса (с высоты) / "Вот тело Моё, / вот кровь Моя! / Завет любви примите!"
(Амфортас благоговейно, творя молитву, склоняется над чашей. Тем временем в зале распространяется темнота, постепенно сгущающаяся до полного мрака.)
Мальчики (с высоты) / "Вот кровь Моя, / вот тело Моё! / Здесь с вами Я всегда!"
(Ослепительный луч света нисходит сверху на хрустальную чашу, которая начинает всё ярче и ярче пламенеть сияющим пурпуром, мягко озаряя все и вся. – Амфортас, с просветлённым лицом, высоко подымает Грааль и тихо веет им во все стороны, благословляя хлеб и вино на алтаре. Ещё при наступлении сумерек все опустились на колени и теперь устремляют благоговейные взоры на Грааль.)
Голос Титуреля / О, светлая радость! / Как милостив ныне Господь!

Из «Тристана и Изольды» * :
По просьбе Тристана искусный ваятель сделал статую Изольды. Похожа статуя на Изольду, но нема она и безжизненна, и от этого ещё сильнее боль в душе Тристана. Стал он просить Горвенала привезти к нему Изольду. – Приготовь, Горвенал, паруса двух цветов: чёрные и белые. Пусть белые паруса будут знаком, что едет ко мне Изольда. А чёрные паруса скажут мне: нет на корабле Изольды. Смерть они возвестят мне.
Не медля ни одного дня, отплыл Горвенал к берегам Корнуолла. – Королева, – с мольбой сказал он Изольде, – умирает сэр Тристан. Вспомните, сколько мук претерпел он из любви к вам. Вы одна можете исцелить его. Спасите Тристана, госпожа. – Его жизнь – моя жизнь, его смерть – моя смерть. Если король Марк не отпустит меня, я умру.
В горе и смятении бросилась Бренгена к королю Марку. Упала она к его ногам и во всём призналась ему: – Убейте меня, король, я дала Тристану и Изольде напиток любви. Выпьют двое этот напиток и никогда не разлюбят друг друга.
И рассказала Бренгена королю Марку всё, как было. – Значит, невиновен мой племянник Тристан и ни в чём не повинна королева Изольда. Всему причиной напиток! Теперь я всё понял.
Поспешил он к королеве Изольде и сказал ей: – Я отпускаю тебя к Тристану, Изольда. Спеши, может, ты ещё успеешь спасти его. Отныне ты вольна поступать как хочешь.
Белее лебединого крыла паруса на корабле. Звала Изольда попутный ветер, заклинала его полней надувать паруса. И каждая минута тянулась для неё как год. Везла она с собой настои из целебных трав. Только успеть бы!
Проблемы Евангелия Артурианы «Алых парусов» сложнейший. Тянет на добрую книгу. А хотя бы просто главные моменты – на статью пару п.л. Я же – даю, описываю лишь свою догадку.

Однозначно: каждое определение, каждое имя у Грина – обязательно к дешифровке. Вот хотя бы названия кораблей … Мы читаем подробности о «святом вине» (такое определение в конце повести) в бочках – при чем, ну при чем здесь его морская доставка конкретно на «Бигле»?! Это знаменитый бриг, на котором путешествующий Дарвин создавал свое эволюционное учение. Случайность? «Орион» Лонгрена – по имени сына Посейдона, ходившего по волнам как земле – тоже? А «Лукреция», пароход, подобравший и тем продливший агонию Меннерса – не имя римлянки-добродетельницы, взявшей смерть осквернению, потом отомщенной?

Перечитав отрывок, посвященный напитку-«меня выпьет Грэй, когда будет в раю!», что увиделось:

- Предки Артура – Колен Израилевых (Симеон, Вениамин);

- География перемещения бочек – Британия («времена Кромвеля»), Испания («Аликанте»), Португалия («Лиссабон»), Турция («золотых пиастров») – полностью совпадает с географией мифа Св. Грааля;

- Материал бочек: «черного дерева, крепкого, как железо … на них двойные обручи красной меди» – распространенный вариант образа Грааля как «Чаши Плотника»;

- «Святое вино» – «вещество, взрывающее душу и превращающее тело в неподвижное тесто», «мертвец более живой, чем стая фокстерьеров», «это вино никто не пил, не пробовал и не будет пробовать» – сохранилось, пройдя сквозь войны, социальные и научные революции (Пондишери, 1793, «Бигль»)

[читать отрывок]
... две бочки лучшего Аликанте, какое существовало во время Кромвеля, и погребщик, указывая Грэю на пустой угол, не упускал случая повторить историю знаменитой могилы, в которой лежал мертвец более живой, чем стая фокстерьеров.
— Ну, вот что, — говорил Польдишок Грэю, усаживаясь на пустой ящик и набивая острый нос табаком, — видишь ты это место? Там лежит такое вино, за которое не один пьяница дал бы согласие вырезать себе язык, если бы ему позволили хватить небольшой стаканчик. В каждой бочке сто литров вещества, взрывающего душу и превращающего тело в неподвижное тесто. Его цвет темнее вишни, и оно не потечет из бутылки. Оно густо, как хорошие сливки. Оно заключено в бочки черного дерева, крепкого, как железо. На них двойные обручи красной меди. На обручах латинская надпись: «Меня выпьет Грэй, когда будет в раю». Эта надпись толковалась так пространно и разноречиво, что твой прадедушка, высокородный Симеон Грэй, построил дачу, назвав ее «Рай», и думал таким образом согласить загадочное изречение с действительностью путем невинного остроумия. Но что ты думаешь? Он умер, как только начали сбивать обручи, от разрыва сердца, — так волновался лакомый старичок. С тех пор бочку эту не трогают. Возникло убеждение, что драгоценное вино принесет несчастье. В самом деле, такой загадки не задавал египетский сфинкс. Правда, он спросил одного мудреца: «Съем ли я тебя, как съедаю всех, скажи правду — останешься жив», но и то по зрелом размышлении...
— Кажется, опять каплет из крана, — перебивал сам себя Польдишок, косвенными шагами устремляясь в угол, где, укрепив кран, возвращался с открытым, светлым лицом. — Да. Хорошо рассудив, а главное, не торопясь, мудрец мог бы сказать сфинксу: «Пойдем, братец, выпьем, и ты забудешь об этих глупостях». — «Меня выпьет Грэй, когда будет в раю!» — Как понять? Выпьет, когда умрет, что ли? Странно. Следовательно, он святой, следовательно, он не пьет ни вина, ни простой водки. Допустим, что «рай» означает счастье. Но раз так поставлен вопрос, всякое счастье утратит половину своих блестящих перышек, когда счастливец искренне спросит себя: рай ли оно? Вот то-то и штука. Чтобы с легким сердцем напиться из такой бочки и смеяться, мой мальчик, хорошо смеяться, нужно одной ногой стоять на земле, другой — на небе. Есть еще третье предположение: что когда-нибудь Грэй допьется до блаженно-райского состояния и дерзко опустошит бочечку. Но это, мальчик, было бы не исполнение предсказания, а трактирный дебош.
Убедившись еще раз в исправном состоянии крана большой бочки, Польдишок сосредоточенно и мрачно заканчивал:
— Эти бочки привез в тысяча семьсот девяносто третьем году твой предок, Джон Грэй, из Лиссабона, на корабле «Бигль»; за вино было уплачено две тысячи золотых пиастров. Надпись на бочках сделана оружейным мастером Вениамином Эльяном из Пондишери. Бочки погружены в грунт на шесть футов и засыпаны золой из виноградных стеблей. Это вино никто не пил, не пробовал и не будет пробовать.
— Я выпью его, — сказал однажды Грэй, топнув ногой.

Profile

klimakov
Сергей Климаков

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner