October 20th, 2020

(no subject)

Николай Александрович Соковнин. Некролог // Пермские губернские ведомости. 1893. 13 февр. С.3.
Источник: https://e.gorkilib.ru/node/223883


Николай Александровичъ Соковнинъ. НЕКРОЛОГЪ. 5-го сего февраля, въ г. Костромѣ, скончался извѣстный не только нашему пермскому краю, но и всей Россіи, неутомимый общественный дѣятель, основатель пермскаго института агрономическихъ смотрителей и одного изъ первыхъ въ Россіи красноуфимскаго промышленнаго училища – Николай Александровичъ Соковнинъ, 50 лѣтъ отъ рожденія. По полученіи въ г. Перми этого скорбнаго извѣстія засѣдающее нынѣ губернское земское собраніе почтило память покойнаго вставаніемъ и постановило выразить вдовѣ Николая Александровича свое соболѣзнованіе. Въ г. Красноуфимскѣ, гдѣ главнымъ образомъ была сосредоточена дѣятельность Николая Александровича на поприщѣ сельскохозяйственнаго и промышленнаго народнаго просвѣщенія во время десятилѣтняго его пребыванія въ пермской губерніи, въ помѣщеніи реальнаго и промышленнаго училищъ, 7 февраля, отслужена была мѣстнымъ духовенствомъ соборне панихида, въ присутствіи всего педагогическаго персонала упомянутыхъ училищъ и низшей с.-хозяйственной школы, учащихся и др. лицъ, пожелавшихъ почтить память почившаго. Отлагая сообщеніе біографическихъ свѣдѣній о Н.А. Соковнинѣ до ближайшихъ №№ газеты, мы, передавая сегодня скорбный фактъ безвременной кончины замѣчательнаго по энергіи труженика, воспользуемся глубоко-прочувствованною рѣчью сотрудника и друга дорогого покойника – нынѣшняго директора красноуфимскаго промышленнаго училища Ив. Ив. Борсукова, произнесенною имъ на упомянутой выше панихидѣ 7 февраля.
Вотъ эта рѣчь: «Неохотникъ до публичныхъ рѣчей вообще, я однако, по особымъ обстоятельствамъ нынѣшняго дня, рѣшаюсь выступить передъ вами съ публичною рѣчью. Сегодня опускаютъ въ могилу прахъ основателя промышленнаго училища Николая Александровича Соковнина, и я, ближайшій его, въ теченіе7 лѣтъ, сотрудникъ и затѣмъ преемникъ, кого онъ любилъ называть своимъ другомъ, кому онъ ввѣрилъ продолженіе и развитіе своего любимаго дѣтища, – красноуфимскаго промышленнаго училища, – я хочу въ нашей тѣсной учебной семьѣ помянуть моего наставника и друга, нынѣ опускаемаго въ землю, «амо же вси человѣцы пойдемъ» и тѣмъ столь безвременно исполняющаго завѣтъ Господень «земля еси и въ землю отъидеши». 50 лѣтъ – не тотъ возрастъ, когда пора умирать. Но покойный жилъ быстрѣе обычныхъ человѣческихъ нормъ. Его кипучая натура мало давала ему времени для обыденныхъ житейскихъ заботъ: онъ не жилъ, а горѣлъ, – горѣлъ, какъ истинный свѣточъ просвѣщенія, какъ та евангельская свѣча, зажегши которую, не ставятъ ее подъ столомъ, но на столѣ, да свѣтитъ всѣмъ въ домѣ. За десять лѣтъ своего пребыванія въ Красноуфимскѣ онъ изъ маленькаго реальнаго училища успѣлъ создать обширное учебное заведеніе, – въ составъ котораго, кромѣ собственно реальнаго училища, вошли два 4-классныхъ среднихъ техническихъ училища, и обокъ съ которымъ возникла низшая сельско-хозяйственная школа. Отнюдь не ограничивая своихъ заботъ объ училищѣ стѣнами учебнаго заведенія, Николай Александровичъ работу своего пытливаго ума, своей живой, любвеобильной души всегда устремлялъ на связь училища съ экономическимъ положеніемъ края вообще и главнаго нерва его – сельскаго хозяйства – въ особенности. Десять лѣтъ тому назадъ по его иниціативѣ и при ближайшемъ его участіи учрежденъ пермскимъ губернскимъ земствомъ институтъ агрономическихъ смотрителей; какими колебаніями и сомнѣніями встрѣчено и сопровождено было въ первыхъ шагахъ своихъ это учрежденіе, нынѣ вполнѣ окрѣпшее и развившееся, распространившееся уже за предѣлы пермской губерніи, какого невидимаго міру труда и скорби требовалось, чтобы взлелѣять это «у Господа прошеное, моленое» дѣтище, какія тяжкія нареканія пришлось вынести покойному за это дѣло, громадное положительное экономическое значеніе котораго нынѣ столь единодушно и благожелательно признается всѣми, близко вникающими въ народо-хозяйственные интересы, – объ этомъ знаетъ лишь онъ, потрудившійся въ потѣ, поработавшій землѣ, да жена его, неизмѣнная его опора въ тяжкія минуты, коими столь щедро изобиловала жизнь покойнаго, да очень немногіе изъ очень близкихъ ему людей.
Sit tibi terra levis — да будетъ легка земля почившему, да не умретъ духъ его въ насъ, да предстанетъ онъ непостыдно предъ Судіей нелицепріятнымъ и да непостыдно скажетъ Ему на судѣ Его: «се азъ и дѣти моя, яже далъ ми еси, Господи»!