July 13th, 2019

Гринландское. Грааль, Циммер и Вагнер

Итак, Артур, Грааль … А Солнце? – Да, в этот же ряд. Не углубляясь в тему, пара цитат из Сети: ... в мифологии Грааля его поиск – это возвращение в рай, духовный центр человека и Вселенной, и этот поиск предпринимается «солнечным героем» … Другим важнейшим элементом было священное копье, символизирующее солнечный луч, который приходит на Землю … Солнечный луч является изображением духовной силы, которая работает, чтобы производить все во Вселенной …

Обратим внимание, артуриановский образ луча-копья мощно представлен Рихардом Вагнером в «Парсифале».

А что, если характерно-немецкий Циммер, «заставлявший струны говорить волшебным, неземным голосом» – это Вагнер?

Принципиальным будет и сопоставить сюжетные линии «Алых парусов», Артурианы и вагнеровских «Парсифаля», «Лоэнгрина», «Тристана и Изольды», «Летучего голландца» (на последнего, кстати, внимание уже уже обращалось).

Tristan and Isolde, авт. J.Duncan (1912)
[Spoiler (click to open)]

Tristan and Iseult, миниатюра, XV в.



Из « Парсифаля» * :
(Амфортас снова молча приподнимается, медленно и с трудом. Мальчики разоблачают золотой ковчег, вынимают из него Грааль античная хрустальная чаша, с которого тоже совлекают покров, и ставят святыню перед Амфортасом.)
Голоса (с высоты) / "Вот тело Моё, / вот кровь Моя! / Завет любви примите!"
(Амфортас благоговейно, творя молитву, склоняется над чашей. Тем временем в зале распространяется темнота, постепенно сгущающаяся до полного мрака.)
Мальчики (с высоты) / "Вот кровь Моя, / вот тело Моё! / Здесь с вами Я всегда!"
(Ослепительный луч света нисходит сверху на хрустальную чашу, которая начинает всё ярче и ярче пламенеть сияющим пурпуром, мягко озаряя все и вся. – Амфортас, с просветлённым лицом, высоко подымает Грааль и тихо веет им во все стороны, благословляя хлеб и вино на алтаре. Ещё при наступлении сумерек все опустились на колени и теперь устремляют благоговейные взоры на Грааль.)
Голос Титуреля / О, светлая радость! / Как милостив ныне Господь!

Из «Тристана и Изольды» * :
По просьбе Тристана искусный ваятель сделал статую Изольды. Похожа статуя на Изольду, но нема она и безжизненна, и от этого ещё сильнее боль в душе Тристана. Стал он просить Горвенала привезти к нему Изольду. – Приготовь, Горвенал, паруса двух цветов: чёрные и белые. Пусть белые паруса будут знаком, что едет ко мне Изольда. А чёрные паруса скажут мне: нет на корабле Изольды. Смерть они возвестят мне.
Не медля ни одного дня, отплыл Горвенал к берегам Корнуолла. – Королева, – с мольбой сказал он Изольде, – умирает сэр Тристан. Вспомните, сколько мук претерпел он из любви к вам. Вы одна можете исцелить его. Спасите Тристана, госпожа. – Его жизнь – моя жизнь, его смерть – моя смерть. Если король Марк не отпустит меня, я умру.
В горе и смятении бросилась Бренгена к королю Марку. Упала она к его ногам и во всём призналась ему: – Убейте меня, король, я дала Тристану и Изольде напиток любви. Выпьют двое этот напиток и никогда не разлюбят друг друга.
И рассказала Бренгена королю Марку всё, как было. – Значит, невиновен мой племянник Тристан и ни в чём не повинна королева Изольда. Всему причиной напиток! Теперь я всё понял.
Поспешил он к королеве Изольде и сказал ей: – Я отпускаю тебя к Тристану, Изольда. Спеши, может, ты ещё успеешь спасти его. Отныне ты вольна поступать как хочешь.
Белее лебединого крыла паруса на корабле. Звала Изольда попутный ветер, заклинала его полней надувать паруса. И каждая минута тянулась для неё как год. Везла она с собой настои из целебных трав. Только успеть бы!