July 12th, 2019

Гринландское. Грэй, Король Артур и Грааль (2)

Проблемы Евангелия Артурианы «Алых парусов» сложнейший. Тянет на добрую книгу. А хотя бы просто главные моменты – на статью пару п.л. Я же – даю, описываю лишь свою догадку.

Однозначно: каждое определение, каждое имя у Грина – обязательно к дешифровке. Вот хотя бы названия кораблей … Мы читаем подробности о «святом вине» (такое определение в конце повести) в бочках – при чем, ну при чем здесь его морская доставка конкретно на «Бигле»?! Это знаменитый бриг, на котором путешествующий Дарвин создавал свое эволюционное учение. Случайность? «Орион» Лонгрена – по имени сына Посейдона, ходившего по волнам как земле – тоже? А «Лукреция», пароход, подобравший и тем продливший агонию Меннерса – не имя римлянки-добродетельницы, взявшей смерть осквернению, потом отомщенной?

Перечитав отрывок, посвященный напитку-«меня выпьет Грэй, когда будет в раю!», что увиделось:

- Предки Артура – Колен Израилевых (Симеон, Вениамин);

- География перемещения бочек – Британия («времена Кромвеля»), Испания («Аликанте»), Португалия («Лиссабон»), Турция («золотых пиастров») – полностью совпадает с географией мифа Св. Грааля;

- Материал бочек: «черного дерева, крепкого, как железо … на них двойные обручи красной меди» – распространенный вариант образа Грааля как «Чаши Плотника»;

- «Святое вино» – «вещество, взрывающее душу и превращающее тело в неподвижное тесто», «мертвец более живой, чем стая фокстерьеров», «это вино никто не пил, не пробовал и не будет пробовать» – сохранилось, пройдя сквозь войны, социальные и научные революции (Пондишери, 1793, «Бигль»)

[читать отрывок]
... две бочки лучшего Аликанте, какое существовало во время Кромвеля, и погребщик, указывая Грэю на пустой угол, не упускал случая повторить историю знаменитой могилы, в которой лежал мертвец более живой, чем стая фокстерьеров.
— Ну, вот что, — говорил Польдишок Грэю, усаживаясь на пустой ящик и набивая острый нос табаком, — видишь ты это место? Там лежит такое вино, за которое не один пьяница дал бы согласие вырезать себе язык, если бы ему позволили хватить небольшой стаканчик. В каждой бочке сто литров вещества, взрывающего душу и превращающего тело в неподвижное тесто. Его цвет темнее вишни, и оно не потечет из бутылки. Оно густо, как хорошие сливки. Оно заключено в бочки черного дерева, крепкого, как железо. На них двойные обручи красной меди. На обручах латинская надпись: «Меня выпьет Грэй, когда будет в раю». Эта надпись толковалась так пространно и разноречиво, что твой прадедушка, высокородный Симеон Грэй, построил дачу, назвав ее «Рай», и думал таким образом согласить загадочное изречение с действительностью путем невинного остроумия. Но что ты думаешь? Он умер, как только начали сбивать обручи, от разрыва сердца, — так волновался лакомый старичок. С тех пор бочку эту не трогают. Возникло убеждение, что драгоценное вино принесет несчастье. В самом деле, такой загадки не задавал египетский сфинкс. Правда, он спросил одного мудреца: «Съем ли я тебя, как съедаю всех, скажи правду — останешься жив», но и то по зрелом размышлении...
— Кажется, опять каплет из крана, — перебивал сам себя Польдишок, косвенными шагами устремляясь в угол, где, укрепив кран, возвращался с открытым, светлым лицом. — Да. Хорошо рассудив, а главное, не торопясь, мудрец мог бы сказать сфинксу: «Пойдем, братец, выпьем, и ты забудешь об этих глупостях». — «Меня выпьет Грэй, когда будет в раю!» — Как понять? Выпьет, когда умрет, что ли? Странно. Следовательно, он святой, следовательно, он не пьет ни вина, ни простой водки. Допустим, что «рай» означает счастье. Но раз так поставлен вопрос, всякое счастье утратит половину своих блестящих перышек, когда счастливец искренне спросит себя: рай ли оно? Вот то-то и штука. Чтобы с легким сердцем напиться из такой бочки и смеяться, мой мальчик, хорошо смеяться, нужно одной ногой стоять на земле, другой — на небе. Есть еще третье предположение: что когда-нибудь Грэй допьется до блаженно-райского состояния и дерзко опустошит бочечку. Но это, мальчик, было бы не исполнение предсказания, а трактирный дебош.
Убедившись еще раз в исправном состоянии крана большой бочки, Польдишок сосредоточенно и мрачно заканчивал:
— Эти бочки привез в тысяча семьсот девяносто третьем году твой предок, Джон Грэй, из Лиссабона, на корабле «Бигль»; за вино было уплачено две тысячи золотых пиастров. Надпись на бочках сделана оружейным мастером Вениамином Эльяном из Пондишери. Бочки погружены в грунт на шесть футов и засыпаны золой из виноградных стеблей. Это вино никто не пил, не пробовал и не будет пробовать.
— Я выпью его, — сказал однажды Грэй, топнув ногой.