Сергей Климаков (klimakov) wrote,
Сергей Климаков
klimakov

"Ебург" Иванова. Ч.6. "Свой-чужой"

Логика «Ебурга» проясняется после прочтения нескольких строк из интервью автора перед выходом книги:

– В этом году исполняется 20 лет Уральской республике, и сегодня вновь набирает силу тема «свой-чужой». Ее качает новый мэр Ройзман, противопоставляя городскую и региональную власть, ее поддерживают предприниматели и промышленники, говоря о силовой федеральной экспансии.
– Может быть, Ройзман говорит грубовато или упрощает ситуацию, но, в принципе, правильно. Пусть это не совсем корректно, пусть пришлый человек может быть не менее компетентным и полезным специалистом, но… Но сейчас, на данном этапе надо говорить именно такими словами.
– Почему надо?
– Потому что надо начинать с каких-то базовых вещей, а это базовая вещь – система «свой-чужой». Как говорят американцы: он сукин сын, но это наш сукин сын. Главное слово – «наш». Система «свой-чужой» позволяет определить приоритеты человека: ему важен Екатеринбург и федерализм или Москва и колониализм? Под региональной властью Ройзман подразумевает ставленников Москвы. Неправильно противопоставлять Москву и Екатеринбург, но пока что это необходимо.


Под эту-то жесткую схему «свой-чужой», кажется, и подобраны сюжеты, а также яркие, фееричные или, наоборот, хлесткие, уничижительные характеристики, кого-то фанатично воспевали – а над другими стебались. Исходя из приведенного выше высказывания самого А. Иванова, предположим, что «Ебург» выступает одной из «базовых вещей» для проекта «вольного города», которая [скрыто] маркирует и эмоционально аттестует его движущие силы и возможных противников.

«Своими-чужими» формируется главное – политический каркас, который «обволакивается» несколькими нарративами, в т.ч.: а) сюжеты с установкой на реакцию читателя типа «оп-па, они были первыми!», «у нас было совсем, как у них, только по-другому» (и это не мое) наблюдение; б) дружественная «своим» культурная среда (здесь плюсом идут персональные интересы автора); в) оправдание «Уралмаша».

Итак – о каркасе.

«Супер-стар «лихих девяностых», финансовый престидижитатор, изобретательный патриот, дерзкий державный мифотворец и вообще гибрид Макиавелли и Бэтмена – яркий пассионарий, личность просто ренессансная – генератор безумных идей, неудержимый авантюрист, хитрован и политический акробат – харизматик – отличник эпохи – долгие годы драйвер екатеринбургской политики – многомудрый и коварный, виртуоз самопиара – в десятке лучших политтехнологов – громокипящий чудотворец (с. 150,153,160,238,239,371,417,518). Это все об Антоне Бакове. Который «в начале 90-х часть своих доходов направит на исцеление родины – на уральские франки» (с. 153), которому – ставшему «самым рьяным сепаратистом на Урале» (с. 160) – почти целиком посвящена новелла «Быть доминионом. Идея уральской суверенности», и который, по сути, спас Серовский метзавод (с. 320) и т.п.

(Видимо, акцент на данном персонаже имеет для Иванова какое-то особое значение: «раскручивая» книгу на широкую аудиторию в «Новой газете» новеллой «Доведение до экзорцизма», автор намеренно дополнил, усилил текст одной из самых ярких характеристик этого героя, про престидижитатора и гибрид – «перебросив» ее из новеллы «От клюквы до валюты»).

Евгений Ройзман. Он совершает подвиги – Он супермен. Он реальный пацан. Если сказал, он пойдёт и сделает. Сдохнет, но не отступит. Лжецу даст по морде. Он самореализуется в деле. Поэт. Красавец –[читать далее]Но ему некогда писать стихи, потому что он ещё и герой – в центре всех общественных конфликтов региона, потому что не боится сказать власть имущему: «Ты не прав!» – сам как те непреклонные невьянские богомазы, иконы которых он спасает – меценат и спаситель многих самодеятельных художников – [ведущий коллекционер] наивного искусства в России – в короткий срок соберёт больше 100 тысяч (никакой другой общественный деятель в России за МКАДом не смог бы повторить успех Ройзмана)! – в этом городе – кто, если не он? – будет избран мэром Екатеринбурга. P. S. Сила в правде! Идеалисты побеждают! Виват! (с. 276,277,533,537,538).

На эмоциях «объезжает» автор и центральный неудобный для этого героя вопрос: В общем, Ройзман – пацан – резкий парень с Уралмаша. Трудный подросток из криминального района. Он вытерпел, освободился и пошёл работать на Уралмашзавод. Отучился в вечерней школе. Потом поступил на исторический факультет в университет. Вот так. Его не согнули. Треклятую ту ходку Ройзману будут припоминать чёрт-те сколько, много-много раз. Типа, было же? Да, было. Но все грехи отмолены и все долги уплачены (с. 400,533).

Отмолил. Не согнули. Отучился. Вот так.

И не каждому ведь подобное по силам.

Тому же, например, «барду-благородному фарцовщику» Александру Новикову. Хоть он «угодил за колючку уже не юношей, а в возрасте 30 лет, зона навсегда отформатирует [его] стиль и мировоззрение», – почему-то считает Иванов (с. 475). И вот он шагает по жизни огромными шагами, Александр Новиков, огромный мущщина в белом-белом костюме и в чёрной рубахе, а посреди широченной груди у него висит на цепи огромный изумруд, впору Гудвину, великому и ужасному. И этот роскошный Александр Новиков, опускаясь на одно колено, дарит огромные букеты мадемуазелям, если они, конечно, не шалавы, а с другими настоящими мущщинами он крепко дружит, а разной там «педоте» бьёт, бьёт морды кулаком (с. 479).

Да уж, досталось подстебом Александру Васильевичу (предполагалось, видимо, народ обхохочется на «мущщину» – меня вот, наоборот, это сильнейшим образом возмутило). За что ему так? Почему у 19-летного Ройзмана зона не «отформатировала мировоззрение», а у 30-летнего Новикова – отформатировала? На чем основан вывод? Не в том ли просто дело, что Ройзман сейчас для автора «свой» в доску, а Новиков, критикующий его и поддерживающий губернатора – а значит (по схеме) «за Москву», «за колониализм» – в чистом виде «чужой». (Кстати, «с другими настоящими мущщинами [Новиков] крепко дружит» – не на мущщину Куйвашева ли здесь намек?)

«Чужим», чувствуется, для автора является и Геннадий Бурбулис. «Уклончивый и многословный партийный схоласт» пользовал демократию напрямую для карьерного роста, удивляя при этом «властолюбием, чванством и апломбом» (с. 107,109). Его политологи из Москвы в 1995 году вели кампанию Страхова против Росселя под девизом «росселизм на Урале надо выжигать калёным железом» (с. 226) – вот оно, «колониалистское»! И сегодня, не являясь на 100% частью Семьи Ельцина, Бурбулис не зависим и горазд в политических рассуждениях: а вдруг и по ебургской теме захочет потеоретизировать?

Отдельный момент: Страховская кампания [с бурбулисовцами] вышла бесцветной, банальной и агрессивной. Избирателей раздражало, что сила напора не соответствует убожеству продукта (с.228). Правда, непонятно, с чего в итоге этот «убогий продукт» уступил Росселю в первом туре лишь 3% (23 против 26%). А вообще-то, по Иванову, поучиться выборным технологиям можно у Чубайса Анатолия Борисовича: В выборах [1996 года] поражение Ельцина казалось неизбежным. Но предвыборный штаб Ельцина возглавил Анатолий Чубайс. Он превратил кампанию в крупнейший и суперпрофессиональный проект политических технологий (с. 245) кукушка хвалит петуха – напомним, Чубайс помог с финансированием фильма «Хребет России» для Первого канала (резко усилившего всероссийскую узнаваемость тогда еще пермяка) и считает его одним из лучших современных писателей.
Subscribe

  • (no subject)

    Дельно…

  • (no subject)

    Россия под нами, решает

  • (no subject)

    актуальное из СМИ: ликвидация аварийного, вымирающего ямальского села

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments